А вот европейские возвышают

История Германии — Википедия

История Германии (нем. Deutschland)[1], насчитывающая несколько тысячелетий и представляющая собой летопись великих культурных достижений, в то же время наполнена трагическими событиями, связанными с военной и политической борьбой.

Ещё в эпоху верхнего и среднего палеолита Германия была местом миграций древнейших гоминид (гейдельбергский человек, неандерталец).

В эпоху верхнего палеолита и мезолита на территории Германии существовало несколько развитых палеолитических культур (гамбургская, аренсбургская, федермессерская).

В эпоху неолита территорию Германии занимали в основном представители западной ветви культуры линейно-ленточной керамики (рёссенская культура и её потомок — михельсбергская культура). В этот период на территории Германии активно сооружаются дольмены. Михельсбергскую культуру постепенно сменяет культура воронковидных кубков.

Бронзовый век связан с носителями древнейших индоевропейских языков, хотя первоначально это были, по-видимому, предки не германских, а кельто-италийских народов (культура шаровидных амфор, баденская культура, культура полей погребальных урн и др.). Предки германцев занимали в основном северную часть Германии, однако, начиная с железного века, они постепенно вытесняют из Германии кельтов, частично ассимилируя их, особенно на юге Германии.

Германские племена обитали на территории Центральной Европы ещё в 1-м тысячелетии до н. э., довольно подробное описание их строя и образа жизни дает Тацит в трактате «Германия». Лингвистические исследования, проведённые Д. Ринжем, позволяют предположить, что обособление германских народов от балто-славян произошло примерно в VIII—VI веках до н. э.[2]

Германцы делились на несколько групп — между Рейном, Майном и Везером жили батавы, бруктеры, хамавы, хатты и убии; на побережье Северного моря — хавки, англы, варины, фризы; от средней и верхней Эльбы до Одера — маркоманы, квады, лангобарды и семноны; между Одером и Вислой — вандалы, бургунды и готы; в Скандинавии — свионы, гауты.

Со II века н. э. германцы всё активнее вторгаются в пределы Римской империи. Для римлян, однако, они были просто варварами. Постепенно у них складывались племенные союзы (алеманны, готы, саксы, франки).

В конце IV векавторжение азиатских кочевых народов в Европу подтолкнуло к переселению германцев. Они заселяли приграничные земли Римской империи, а вскоре начали вооружённые вторжения в неё. В V веке германские племена готов, вандалов и другие создали на территории разваливавшейся Западной Римской империи свои королевства. В то же время на территории нынешней Германии в основном сохранялся первобытно-общинный строй. В 476 году германским военачальником Одоакром был низложен последний римский императорРомул Август.

После падения Западной Римской империи наиболее значительную роль среди германских племён сыграли племена франков. В 481 году первым королём салических франков стал Хлодвиг I. При нём и его потомках была завоёвана Галлия, а из германцев в состав государства вошли алеманны и большая часть племён франков. Позднее были завоёваны Аквитания, Прованс, северная Италия, небольшая часть Испании, подчинены тюринги, бавары, саксы и другие племена. К 800 году вся Германия оказалась частью огромного Франкского государства.

В 800 году франкский король Карл Великий был объявлен римским императором. До 800-го года наследницей Римской империи была Византия (поскольку Западная Римская империя уже прекратила своё существование и осталась только Восточная — Византия). Восстановленная Карлом империя была продолжением древней Римской империи, и Карл считался 68-м императором, преемником восточной линии непосредственно после низложенного в 797 годуКонстантина VI, а не преемником Ромула Августула. В 843 году франкская империя распалась, хотя разные короли (чаще короли Италии) с перерывами формально носили титул императора до 924 года.

Сейчас принято проводить границу Европы и Азии
по Уралу, Каспию и Кумо-Манычской впадине. Если
считать границу между частями света именно
такой, Эльбрус оказывается в Азиатской части
России и становится ее высшей точкой. Что же
остается Европейской? На самой ее границе —
высшая точка Урала, гора На’родная (1895 м), от
которой растекаются в Европу, в бассейн Печоры —
Косью и один из левых притоков реки Ко’жым, а в
Азию, в бассейн Оби — река На’рода.

В пределах Европейской России выделим высшие
точки Хибин и всей российской части Балтийского
щита (Юдычвумчорр, 1200 м), Тиманского кряжа
(Четласский Камень, 471 м; это не вершина, а просто
самая высокая точка пологого асимметричного
гребня); Приволжской возвышенности (Жигули; вот
это действительно горы среди равнины, их высшая
точка — ок. 380 м), Смоленско-Московской (319 м) и
Среднерусской возвышенностей (293 м; у этих точек у
истока Днепра и северо-западнее Ефремова,
кажется, даже собственных имен нет).

      Конечно, многие враги Православия пытаются укорять нас в том, что, дескать, мы называем Русь святой, а вот там случались пьяные бунты и т.д. Это были эпизоды, о которых мы сожалеем. Но больше всего мы слышим негатив, который носит клеветнический характер. В 1612 году враги Отечества захватили Москву, пытаясь подчинить себе русское государство, и восставший народ победил, изгнав врагов. В 90-е годы прошлого столетия мы увидели, как в наше российское государство, словно вирус, вошел западный либерализм, проповедующий равенство всех ценностей, а также равенство добра и зла, равенство прекрасного и безобразного. Казалось, что пленение нашего сознания имело необратимый характер, но в настоящее время мы стряхнули с себя такое порабощение и приняли вновь основание тех ценностей, которые возвышают нас в этой земной жизни, объединяют нас в общей любви к Отечеству и своим семьям, вдохновляют русского человека, живущего по законам нравственности, святости и добра. 

Несмотря на разнообразие полезных ископаемых в зарубежной Европе, запасы лишь некоторых из них можно оценивать как значимые доли в мировом запасе. В цифрах это можно выразить следующим образом:

каменный и бурый уголь — 20% мирового запаса;

цинк — 18%;

свинец — 14%%

В России
родилось двойственное отношение
царизма к Петру. Представители
царствующей династии порой
пытались предстать в роли
продолжателей его дела. Но, будучи
прежде всего трусли­выми
консерваторами, они опасались, что
петровский пример мо­жет усилить
стремление русских людей к
радикальным переменам, внушит им
веру в их осуществимость, то есть
так или иначе раз­будит
общественную активность,
политическое сознание народа.
Вторая тенденция особенно
усиливается после французской рево­люции
конца XVIII века и получает выражение
в сочинениях при­дворного историка
и писателя Н. М. Карамзина.

Противоречивое,
в сущности своей отрицательное,
отношение царского дома Романовых
к Петру сказалось в любопытной исто­рии
с личным имуществом царя. Это были
его отнюдь не роскош­ная одежда,
книги, карты, чертежи, разные
предметы быта и т. п. Особенно много
осталось после него разных орудий
труда: десяток станков, огромный
набор инструментов, которыми он сам
работал. Сначала все хранилось в
основанной Петром Кунсткамере, а по­том
Николай I приказал перенести
коллекцию, включая «Лизетту» —
чучело лошади, на которой скакал
Петр в огне Полтавского сражения, и
другие реликвии, в дворцовый музей
Эрмитаж. Устроили специальную
галерею Петра Великого, расставили
вещи в длинном неудобном коридоре.
Свободный доступ публике туда был
закрыт на протяжении 60 лет. Боялись
показывать народу странный для
царя образ жизни Петра, заполненной
неустанным трудом.

Что
подумают люди, увидев предметы,
бывавшие в руках Петра, например
тяжелые полосы железа, которые он
отковал молотом на одном из заводов?
Не скажут ли они то же самое, что, по
преданию, восхищенно воскликнул
некий безвестный крестья­нин: «Вот
это был царь! Даром хлеба не ел, пуще
мужика работал!» Вообще, сравнение
оказалось бы не в пользу преемников
Петра на царском троне.

Незадолго
до революции 1917 года кабинет Петра
Великого по высочайшему повелению
приказано было убрать из Эрмитажа с
глаз долой…

Двойственным,
противоречивым оказалось и
отношение к Пет­ру большинства
господствующего дворянского
сословия. Только самые передовые
его представители, подобно Пушкину,
подыма­лись до глубокого, верного
понимания личности и деяний
преобразователя. Иные же пытались
поставить под сомнение и даже
осудить их. Это старался, например,
сделать в своем знаменитом
памфлете «О повреждении нравов в
России» историк екатеринин­ских
времен князь М. Щербатов.
Предубеждение крепостника и
консерватора вступает в резкий
конфликт с его личной интел­лектуальной
честностью уже в курьезной формуле:
«нужная, но, может быть, излишняя
перемена Петром Великим». Взявшись
доказать, что «развращение» пошло
от Петра, он сам, обращаясь к фактам,
признает, что преобразователь был
врагом распрост­раненных пороков,
таких, к примеру, как пьянство, и
пишет: «Петр Великий сам не любил и
не имел времени при дворе своем
делать пиршества». Князь отмечает,
что Петр учредил знаменитые
Ассамблеи, но при этом внушал, что «общество
ни в опивании и обжирании состоит».
Признав, что преобразования Петра
были все-таки «нужные», он
указывает, что если бы такие
реформы де­лались постепенно, то
заняли бы 200 лет! Наконец, изложив
свою критику петровских нравов и
его дел, князь под влиянием искрен­него
голоса сердца, опровергает сам себя:
«Могу ли я после сего дерзнуть,
какие хулы на сего монарха изречи?
Могу ли я данное мне просвещение,
яко некоторый изменник, похищенное
оружие противу давшего мне во вред
ему обратить?»

Но самую
верную, самую глубокую, самую
справедливую оценку Петру дал наш
народ в вековых преданиях и
чувствах, в том, что называют
народной мудростью. А на этот счет
харак­терно свидетельство такого
непримиримого и беспощадного врага
русского царизма, каким был А. И.
Герцен: «Крутой разрыв со стариной
оскорблял, но нравился,— народ
любил Петра, он его перенес в
легенды и сказки. Точно будто
русский человек дога­дался, что,
чего бы ни стоило, надо было
переломить лень и креп­ким
государственным строем стянуть
нашу распущенность… Петровский
период сразу стал народнее периода
царей московских. Он глубоко взошел
в нашу историю, в наши нравы, в нашу
плоть и кровь; в нем есть что-то
необычайно родное нам, юное… С этим
периодом связаны дорогие нам
воспоминания нашего могучего роста,
нашей славы и наших бедствий; он
сдержал свое слово и создал сильное
государство. Народ любит успех и
силу».

Интересно
посмертное отношение к Петру за
границей. Изве­стие о кончине
императора вызвало огромный
резонанс. В основ­ном это был вздох
облегчения, непроизвольно
вырвавшийся у тех правителей
западноевропейских стран, которые,
особенно после Ништадтского мира,
трепетали при одном упоминании его
имени. Ликовали и в Константинополе.
Надеялись, что смерть великого
повелителя России вызовет
замешательство, внутренние неуряди­цы,
что страна вернется к прежнему
жалкому замкнутому суще­ствованию
отсталой окраины Европы. Конечно,
уход Петра из жизни резко сказался
на международном положении России.
Первыми это почувствовали русские 
послы,  привыкшие  при Петре к
уважению,  которым была  окружена  могущественная 
Россия. А оно резко поубавилось, ибо
иностранные дипломаты сообщали из
Петербурга о том, что началась
правительственная чехарда во­круг
русского трона в борьбе клик и
кланов за власть. Впрочем,
некоторых русских представителей
за рубежом радовало исчезно­вение
жесткого контроля и твердого
руководства Петра. Вот когда
настала сладкая жизнь для
любителей наживы. Если у власти ока­зался
главный русский казнокрад Меншиков,
то русские диплома­ты могли больше
не стесняться и брать взятки не
хуже  своих иностранных собратьев…
Внешняя политика России постепенно
утрачивает монолитную твердость
великих замыслов Петра, она все
чаще обнаруживает
непоследовательность и слабость,
хотя пол­ностью ликвидировать
петровское дипломатическое
наследие было просто невозможно.

Сам факт,
что Россия оказалась способной
выдвинуть деятеля такого масштаба,
как Петр, достигшего немыслимого
прежде уси­ления могущества России,
имел необратимый характер. За грани­цей
больше всего опасались, что вдруг
появится какой-либо до­стойный
продолжатель дела Петра. Еще больше
боялись, что са­мая крупная
европейская держава будет
увеличивать свою мощь такими же
головокружительными темпами, как и
при Петре. Это­го, к сожалению, не
произошло, да и не могло произойти.
Ведь в конце концов сам Петр не
творил чудес, а лишь смело использо­вал
объективные процессы и
обстоятельства, хотя для Европы он
оставался поразительным и
совершенно необъяснимым историче­ским
феноменом. Советский историк К. Н.
Державин писал: «Для Западной
Европы первой четверти XVIII века
Россия и Петр Великий были не
всегда понятными, но ясно ощутимыми
в своей особой и беспримерной
масштабности проблемами мировой по­литики.

Кончина
Петра послужила поводом для
подведения итогов его
государственной деятельности, а
успехи России на мировой
политической арене вызвали
страстное обсуждение вопросов ее
дальнейшего участия в решении
запутанных проблем европей­ской
политической жизни».

Нет
возможности даже кратко разобрать
тот ноток литературы о Петре и
России, который хлынул после его
смерти и не иссякает до сих пор.
Остановимся только на некоторых,
самых общих ее тенденциях. XVIII век
был веком Просвещения. В авангарде
ев­ропейской политической мысли
шли французские просветители. И они
были выразителями передового
европейского общественно­го
мнения. Об одном из них, о Руссо, о
его глубоко ошибочных,
необъективных взглядах на
деятельность Петра уже упоминалось
в начале книги. Но верх брала иная,
более справедливая и глубо­кая
оценка петровских преобразований.
Ее выразителем был Вольтер. Этот
самый знаменитый из просветителей,
в отличие от Рус­со, являлся
выдающимся историком. До создания
книги о Петре он уже написал ряд
крупных исторических произведений:
«Век Людовика XIV», «История Карла
XII», «Опыт о правах и духе народов».
При этом, работая над книгой «Россия
при Петре Вели­ком», Вольтер
пользовался обширным кругом
источников. Рос­сийское
правительство предоставило в его
распоряжение историче­ские
документы, в том числе такие
щекотливые, как материалы о деле
царевича Алексея. К сожалению, нет
места для подробной характеристики
труда Вольтера. Поэтому
ограничимся лишь мне­нием
блестящего знатока творчества
великого французского мыс­лителя и
литератора — К. Н. Державина,
который писал по поводу книги
Вольтера о Петре: «…мы ощущаем
присутствие на ее стра­ницах
русского народа, чей выход на арену
мировой исторической жизни потряс
сознание Европы. Народ этот
занимает свое место и в
географическом описании России, и в
патетической картине
строительства Петербурга, и в
больших батальных полотнах Нар­вы,
Полтавы, побед на юге, мастером
которых был Вольтер как историк-художник…
В Петре I, несмотря на все свое
пристрастие и всю свою интимную
любовь к веку Людовика XIV, Вольтер
обрел идеал своего исторического
героя в исторической дейст­вительности».

8848

8585

8221

8126

Окончание табл. VI .2

Название

Высота, м

7. Керинчи (вулкан)

8. Кракатау (вулкан)

9. Фудзияма (вулкан)

3800

3676

3776

Северная Америка

1. Аляскинский хребет (Мак-Кинли)

2. Святого Ильи (Логан)

3. Скалистые горы (Робсон)

(Эльберт)

4. Сьерра-Невада (Уиттни)

5. Аппалачи (Митчела)

6. Попокатепетль (вулкан)

7. Орисаба (вулкан)

8. Тахумулько (вулкан)

6193

6050

3954

4399

4418

2037

5452

5700

4211

Южная Америка

1.Сьерра-Невада-де-Санта-Марта

2. Ильимани

3. Гвианское нагорье (Рорайма)

4. Сьерра-де-Монтекейра (Бандейра)

5. Чимборасо (вулкан)

6. Котопахи (вулкан)

7. Коропуна (вулкан)

8. Охос-дель-Саладо (вулкан)

9. Аконкагуа (вулкан)

10. Льюльяйльяко (вулкан)

5800

6650

2772

2890

6262

5790

6425

6880

6960

6723

Африка

1. Высокий Атлас (Тубкаль)

2. Тибести (Эми-Куси)

3. Эфиопское нагорье (Рас-Дашан)

4. Килиманджаро

5. Камерун (вулкан)

6. Кения (вулкан)

7. Карисимби (вулкан)

4165

3415

4620

5895

4070

5199

4507

Австралия и Океания

1. Австралийские Альпы (Косцюшко)

2. Южные Альпы

3.Маоке (Джая)

4. Руапеху (вулкан)

2230

3764

5029

1796

Антарктида

1. Элсуэрт (Винсон)

2. Эребус (вулкан)

5140

3794

Название

Высота, м

7. Керинчи (вулкан)

8. Кракатау (вулкан)

9. Фудзияма (вулкан)

3800

3676

3776

Северная Америка

1. Аляскинский хребет (Мак-Кинли)

2. Святого Ильи (Логан)

3. Скалистые горы (Робсон)

(Эльберт)

4. Сьерра-Невада (Уиттни)

5. Аппалачи (Митчела)

6. Попокатепетль (вулкан)

7. Орисаба (вулкан)

Только не думай, что теперь ты сможешь сразу исправить все свои недостатки и стать совершенным, не прилагая усилий. Это очень неприятная ошибка, никогда ее не допускай! Без усилий можно только сгнить в могиле, и все. Улучшить себя, стать настоящим евреем можно только через усилия, через работу. Причем работы только время от времени, по желанию: «Сегодня я работаю над собой, а завтра отдыхаю», — тоже не хватит. Работа должна быть постоянной. Во «все дни твоей жизни» (а хазаль уже объяснили, что «дни твоей жизни» — это дни, а «все дни» — это и ночи тоже) ты должен постоянно помнить о своей душе и о том, что ради нее ты обязан трудиться. И вот тогда мы сможем обещать тебе, что твоя работа станет, с Б-жьей помощью, гораздо легче. Тогда ты не будешь одним из тех евреев, которые, казалось бы, действительно хотят стать настоящими евреями, однако остаются всю жизнь на одном и том же уровне. В свой смертный час такой человек оглядывает себя и кричит: «Да чем же я сейчас лучше того мальчика, которым я был много лет назад?! На что потратил я всю свою жизнь?!» А ты, если будешь использовать те средства, которые мы тебе предложили, и подобные им, будешь все время совершенствоваться, с Б-жьей помощью, поднимаясь «от вершины к вершине».

Для того чтобы работать над собой, ты можешь использовать и практические техники. Например, если ты работаешь над качеством гнева, можешь дать обещание каждый раз, как только ты почувствуешь в глубине души, что начинаешь сердиться, произносить какой-нибудь отрывок из Торы. Можешь сказать, например, тот отрывок, которым завершаются «Описания жертвоприношений»: «Учили мудрецы из дома Элияу: Всякий, кто учит алахот…». А если это будет такой отрывок, над которым тебе придется немного подумать, — это будет еще лучше.

Польза от такой техники двоякая. Во-первых, сама Тора, которой ты будешь заниматься, защитит тебя от злого начала, вызывающего в тебе гнев. А во-вторых, такой метод успешно воздействует на тело, просто потому, что так оно устроено по своей природе. Гнев — это внезапное сумасшествие, возникающее в связи с каким-то происшествием. И именно поэтому в такие моменты человеку трудно призвать на помощь здравый смысл и направить его против гнева: проблема именно в том, что в эти моменты человек лишается возможности здраво рассуждать, погружаясь в сумасшествие. Мы не имеем в виду, что он теперь становится совершенно невменяемым, Б-же упаси: он не может спокойно осмыслить только то единственное событие, которое сейчас вызвало его гнев. Поэтому он не может вызвать у себя мысль о том, что гневаться не следует: гнев лишает его такой возможности! Но что-то другое, не связанное прямо с его гневом, он может обдумывать и в этот момент. Сможет он и произнести отрывок из Торы, который прямо не запрещает ему злиться. А когда он хоть на секунду отвлечется и задумается о произнесенном отрывке, момент сумасшествия пройдет, и теперь выздоровевшему разуму легче будет обратиться непосредственно к гневу, справиться с ним и перестать сердиться.

Очевидно, моренный рельеф, возникший в окскую ледниковую эпоху, до нашего времени не сохранился, так как его сначала размыли воды днепровского (среднеплейстоценового) ледника, а затем он был перекрыт его донной мореной.

Южная граница максимального распространения Днепровского покровного оледенения пересекала Среднерусскую возвышенность в районе Тулы, далее спускалась языком по долине Дона — до устья Хопра и Медведицы, пересекала Приволжскую возвышенность, затем Волгу в районе устья реки Суры, далее шла в верховья Вятки и Камы и пересекала Урал в районе 60° с.ш. В бассейне Верхней Волги (в Чухломе и Галиче), а также в бассейне Верхнего Днепра выше днепровской морены залегает верхняя морена, которую относят к Московской стадии Днепровского оледенения*.

Перед последним Валдайским оледенением в межледниковую эпоху растительность средней полосы Восточно-Европейской равнины имела более теплолюбивый состав, чем современная. Это свидетельствует о полном исчезновении на севера ее ледников. В межледниковую эпоху в озерных котловинах, возникших в понижениях моренного рельефа, отлагались торфяники с бразениевой флорой.

Приемы контррекламы в PR

Имидж фирмы стоит дорого, он должен быть «аварийно устойчивым», если его случайно уронили, то нужно поднимать. При этом разовую и незаслуженную антирекламу сама фирма может проигнорировать /43; 51/.

Формулы и стадии спирали контррекламы:

1) Герой + Клиент бросают обвиняющий вызов;

[+8] Чувство товарищества (фр.). Примеч.пер.

[+9] В полном составе (фр.). Примеч.пер.

[+10] В Библии эти слова произносят
филистимлянин Голиаф — соответственно в
первом лице единственного числа. — Примеч.пер.

Adblock
detector
Наверх