ЦИКЛОТОМИЯ Что это От Чего У Кого

Циклотимия | Невроз |

Циклотимия является состоянием, когда у человека отмечается нестабильное настроение. Оно часто изменяется, и могут преобладать поочередно, то легкая приподнятость, то в такой же мере выраженная депрессия. Распространенность данного заболевания  составляет от трех и до шести процентов.

Данные, связанные с этим словом пока не обнаружены.

Что может циклотомия? Что можно сделать с циклотомией?

Главная ошибка в стремлении к “поумнению”- непонимание того как работает свой собственный мозг. Мозг не видит того как он видит и не думает о том как он думает, так же как обрабатывая чувствительные сигналы всего тела, не способен чувствовать сам себя. Пока мозг не научится видеть себя со стороны, он не сможет познать сам себя. Саморефлексия, самопознание, самоосознание- многое уже сказано на эту тему. Важны не только результаты, выводы и практические навыки, но и изменения состояний, скорость этих изменений их глубина и продолжительность. Например мы можем на протяжении дня выявить временные зоны активности и усталости, факторы влияющие на эти состояния. Сколько времени вы можете удерживать максимальную сосредоточенность и концентрацию за один раз? Сколько раз за день вы “погружаетесь в себя” и отключаетесь от окружающего мира? Сколько времени вам требуется на изложение вашей идеи? Сколько вам нужно слов, чтобы схватить чужую идею и понять её?

Один больной шизофренией так характеризует простое прекращение мыслей: «Когда я хочу удержать свои мысли, они прекращаются». Другой рассказывает, что его мысли на протяжении лет отнимают у него церковные власти. Снова и снова, «за три дня работы», у него забирают весь мыслительный материал. Больная шизофренией швея жалуется на то, что ее часто заставляют делать что-то неправильно. Как опытная швея она совершенно точно знает, какого размера должен быть воротник мужской рубашки. Но теперь, приступая к работе, она вдруг обнаруживает, что не знает больше результата расчетов. И это нечто совсем иное, чем обычная забывчивость. Ей приходят также в голову мысли, которых она не желает, в том числе плохие мысли. Все это она объясняет гипнотизмом некоего капеллана. В этом примере мы видим отнятие мыслей и вкладывание мыслей.

Другая больная шизофренией, владелица магазина, следующим образом описывает распространение мыслей: «Люди воспринимают то, что я думаю. Здесь вы меня не обманете, это так и есть, я просто чувствую это. Я вижу это по их лицам. Само по себе это было бы не так уж страшно, если бы я не думала таких неподобающих вещей — «свинья» или еще какое-нибудь ругательство. Если я о чем-то думаю, это сразу же узнает сидящий напротив. А это ведь так стыдно». В другой раз она сказала, что больше не может находиться в общей палате, потому что из-за нее будут страдать все остальные больные. Ибо они узнают все ее мысли, даже когда она молчит. Она замечает это по испуганным лицам пациентов, по тому. как сестры качают головой. Люди просто в ужасе от того, что такое вообще бывает. Врач тоже совершенно точно знает, о чем она думает. «Хотите сами попробовать? Я буду молчать, а вы слушайте». Хотя здесь делается ссылка на поведение других людей и потому можно было бы предположить бредовое восприятие, однако вряд ли можно сомневаться в том, что речь здесь идет об элементарном распространении мыслей, о нарушении самого процесса мышления.

Еще одна больная шизофренией говорит: «Да, в прежние годы отец подслушал мои мысли и прямо-таки отнял их у меня». Это сочетание распространения и отнятия мыслей позволяет также, пожалуй, сделать вывод, что распространение мыслей — такое же изначальное переживание, как и отнятие мыслей.

Навязчивые переживания, в том числе навязчивое мышление, могут лишь в незначительной степени быть отнесены к нарушениям мышления. Вытекающий из них бред не поддается этому совершенно. Однако систематическая психопатология в силу обстоятельств вынуждена и его описывать в ряду нарушений мышления. Внешне, в определенной степени с точки зрения результатов, навязчивые состояния и бред выглядят как нарушения мышления.

Наиболее часто встречающейся формой навязчивого состояния является навязчивое мышление. Но чтобы не нарушать цельности, мы рассмотрим здесь и другие навязчивые явления.

Навязчивые состояния возможны лишь на почве управляемой психической жизни019 . То есть они бывают при мышлении, при невитальных эмоциях и при влечениях физического и психического характера. Податливость, разумеется, очень различна. Обычно, в том числе при большинстве навязчивых состояний, переживание делает в большей или меньшей степени не поддающимся управлению и подавлению сила эмоции и влечения.

При навязчивом мышлении имеют место в буквальном смысле навязчивые представления — например, человека преследуют картины и мелодии. Более или менее наглядными навязчивыми идеями и мыслями являются такие известные не поддающиеся подавлению фантазии, как незакрытый газовый кран, причиненный кому-то каким-либо образом вред или непреодолимые исповедальныесомнения. Эти идеи всегда сопряжены со страхом или, во всяком случае, с беспокойством. Навязчивые эмоции встречаются редко, поэтому в дальнейшем мы оставляем их без внимания020 . Одновременно с ними здесь следовало бы отрицать как неуместное и эмоциональное возбуждение. Так, кому-то в совсем не смешной ситуации может быть вопреки всякому благоразумию смешно. Более важными являются навязчивые влечения: например, просчитывать ковровые узоры или непременно броситься под приближающийся поезд021 . Однако бывают и вторичные навязчивые влечения: так, у человека, который не может избавиться от мысли, что он запачкан, возникает потребность постоянно мыться. Из этих навязчивых переживаний понятным образом следуют навязчивые действия, которые могут выражаться и в бездействии. Они служат частично исполнением первичных навязчивых влечений (например, выкрикивание неприличного слова), частично защитой (навязчивое мытье). Несомненные навязчивые действия всегда носят безобидный характер.

Возникает вопрос, имеют ли все эти формы что-то общее. Критериями служат чаще всего отчуждение от собственного Я или понимание бессмысленности, что по сути одно и то же. Эти критерии могут иметь любую степень и бесконечно разбавляться, вплоть до неразличимых более признаков навязчивых состояний, а потому они в принципе несостоятельны.

Сторонники биологической версии указывают на то, у лиц, страдающих нестабильностью эмоциональной сферы, наблюдается гиперактивность кортизола – гормона стероидной природы, который принимает активное участие в формировании стрессового ответа организма.

Циклотимия: симптомы

Симптомырасстройства идентичны проявлениям биполярного расстройства, но они выражены значительно слабее. Основным критерием для диагностики циклотимии является наличие противоположных стадий: периода легкой депрессии и эпизода гипомании. При этом развитие признаков конкретной фазы происходит не стремительно, а постепенно.

Читать ответ

Здравствуйте! Мне 41 год ИЗ-за постоянных страхов за близких (были поводы для этого) тело сжималось с левой стороны с какой-то необыкновенной силой. После каждого стресса все больше и больше. Три года энергии не было совсем ходила как зомби внутри все мешает и снаружи все мешает. Теперь тело слева все болит и ощущение буд-то кто-то вцепился в него, это не кажется Это нервные комки снаружи Из-за этого невозможно убрать то, что мешает снутри При кашле нервные комки рвутся в шее спине плече…

Читать ответ

Морфология слова «циклотомия»

При поступлеппи в больницу и в последующие дпи правильно ориентировал, сознание ясное, охотно соглашается па беседы. В бе­седах многословен, не дает себя перебить, говорит быстро и так, что голос становится хриплым и у углов рта скапливается пена. Ни одну мысль не доводит до конца, перескакивает с одной фразы на другую, через некоторое время возвращается к прежней. Сам заявляет, что не успевает проговорить все свои мысли. Отмечается стремление к деятельности; настроение повышенное, смеется, бес­печен, оптимистичен. В беседе развязен, не соблюдает чувства дистанции. С чрезвычайной откровенностью рассказывает о взаи­моотношениях с женщинами. Обнаруживает переоценку собствен­ной личности. В течение 2 месяцев проводилось лечение аминази­ном. Постепенно состояние улучшилось.

После выписки около Н/г месяцев чувствовал себя удовлетво­рительно (подвижность и многоречивость постепенно уменьша­лись). С апреля 1962 г. состояние изменилось: снизилась работо­способность — «голова плохо соображала, не усваивала того, что читал». Пропал интерес к окружающему, к работе — «ничто не ин­тересовало». Считал, что оп но своим знаниям не соответствует тому положению па работе, которое занимает. Жаловался родным: «Я ничего не знаю, я все забыл». Анализировал свое прошлое. При­ходил к выводу, что он за 31 год мало успел в жизни; говорил, что он никому не нужен, и что не хочет больше жить. Днем беспокоила сопливость, а с вечера долго не мог уснуть. Постоянно жаловался на то, что он пс высыпается (сестра специально проверяла почыо, спит ли больной, и констатировала, что он снят крепко). Нередко были сновидения, причем последние касались в основном тех прия­телей и товарищей больного, которые, по его мнению, «крепко встали на ноги».

Работать в таком состоянии не мог, взял отпуск, однако, по настоянию родпых, вскоре обратился в диспансер и был госпита­лизирован повторно в данную больницу.

Сом а то -п евро лог н чес кое состояние при поступ­лении и данные лабораторных исследований — без выраженных проявлений патологии.

Пси х и ч е с к о е с о с т о я и и е. Ориентирован в окружаю­щем правильно. Выражение лица скорбное, подавленное, голос ти­хий, взгляд устремлен в одном направлении. Жалобы на апатию, потерю интереса к окружающему — «потерял себя, как будто из меня всю энергию вырвали с корнем». «Руки и ноги как плети». Нет прежней быстроты, четкости в движении, голова плохо сооб­ражает. В области переносицы, лба тяжесть, внутри головы какое- то давление, голова, как обручем схвачена. «Все время в постель тянет». Беспокоят неприятные ощущения в области сердца. Сон плохой, аппетит отсутствует. Говорит, что будущее рисуется ему в самых мрачных красках: он никогда не будет здоров, не сможет вернуться к работе, окончит свою жизнь в психиатрической боль­нице для хроников. Сожалеет о своем поведении в прошлом: «рас­терял, разбросал себя; легкомысленно относится к занятиям, завел себе столь же легкомысленных товарищей и приятелей».

К вечеру состояние несколько лучше, чем утром и днем: «жду спа, думаю, что, наконец, отдохну». В ходе беседы временами на глаза навертываются слезы, голос начинает дрожать. Иногда же пытается шутить, слегка иронизирует над собой, удивляется, «как он себя так распустил», говорит, что пытается взять себя в руки, заставляет себя читать, общаться с окружающими, меньше лежать в постели. Жалуется, что ему порой тяжело среди окружающих в отделении: «здесь же многие почти здоровые люди». Когда слы­шит, что окружающие начинают кого-то осуждать, делают те или иные критические замечания, считает, что это, возможно, относит­ся к нему: «вот, мол, здоровый молодой парень, а лентяй, лодырь,

шездельник». В беседе склонеп несколько к рассуждательству. |в описании своих жалоб, переживаний подчас несколько рас­плывчат, неопределенен. В беседе ищет участия, помощи, просит облегчить его состояние.

Можно поделиться им через соцсети:

Нетрудно вычленить в этом случае явления церебрального атеросклероза, который усиливает свойственные этому человеку личностные особенности: аффективную лабильность, сентиментальность, «идилличность» характера, беспечность и детскость психики. До недавнего времени больной в социальном отношении был вполне благополучен, хотя биологически «стигматизирован» едва ли не с детства.

Суммируя материал, можно заметить, что и в «собственно аффективной» патологии типичные эндоформные периодические и циркулярные колебания встречались относительно редко, а основную массу выявленных расстройств и здесь составили протрагированные субдепрессии, часто плохо разграничиваемые, стертые, проявляющиеся более всего в снижении «жизненного тонуса» и настроения; они наблюдались как сами по себе, per se, так и в составе более сложных психопатологических образований. Наиболее частой «личностной почвой» таких расстройств являлась малодифференцированная, «размытая» психопатическая конституция с ригидностью психики, часто — редуцированными ананкастными чертами, представляющая собой «взвесь» шизотимии и эпилептотимии в разных «шизоэпилептотимных» пропорциях. Периодические депрессии отличались от протрагированных возрастных субдепрессий возникновением в самые разные периоды жизни, периодичностью и относительной краткостью приступов, суточными и сезонными колебаниями состояния выходом в легкую гипоманию или гипертимию характера, фоновым ювенилизмом психики с чертами аффективной лабильности. Оба состояния различаются как клиникой приступа, так и преморбидными особенностями больных и (как это и предполагается многими авторами), по всей видимости, генетически разнородны.

Adblock
detector
Наверх