И переживать о последствиях

Тарабрина Н.В., Лазебная Е.О., Зеленова М.Е., Петрухин Е.В. Уровни субъективно-личностного восприятия и переживания “невидимого” стресса

Психологические аспекты переживания травматического стресса и его последствия изучаются, как правило, в контексте общих проблем деятельности человека в экстремальных условиях, исследований адаптационных возможностей человека и его стресс-толерантности. Результаты подобных исследований как бы фокусируют социальные, природные, технологические, индивидуально-психологические, экологические и медицинские аспекты существования человека в современном мире [13].

История исследований в этой области насчитывает несколько десятилетий, однако их интенсивность особенно возросла в связи с проблемами адаптации американских ветеранов войны во Вьетнаме.

Результаты многочисленных исследований показали, что состояние, развивающееся под воздействием психологического травматического стресса, не попадало ни в одну из имеющихся в клинической практике классификаций. Последствия травмы могли проявиться внезапно, через продолжительное время, на фоне общего внешнего благополучия человека, и со временем ухудшение состояния становилось все более отчетливо выраженным. Было описано множество разнообразных симптомов подобного изменения состояния, однако долгое время не было разработано четких критериев его диагностики. Также не существовало единого названия для его обозначения [3, c. 14-29; 13].

Только к 1980 году было накоплено и проанализировано достаточное для обобщения количество информации, полученной в ходе экспериментальных исследований. Комплекс симптомов, наблюдавшихся у тех, кто пережил травматический стресс, получил название “посттравматическое стрессовое расстройство”- PTSD (Posttraumatic Stress Disorder) Критерии диагностики этого расстройства были включены в американский национальный иагностический психиатрический стандарт (Diagnostical and Statistical Mannual of Mental Disorders) и сохраняются в нем до сих пор [7; 8]. С 1994 года эти критерии включены и в европейский диагностический стандарт МКБ-10 [1].

Правительство РФ разработает механизм компенсации потерь крымским предприятиям, которые они понесли в результате обесточивания полуострова Украиной. Об этом сообщил вице-премьер правительства РФ Дмитрий Рогозин на совещании в Симферополе, посвященном работе оборонно-промышленного комплекса РК в условиях ЧС.


15.10.2009, Александр
здравствуйте.у меня девушка, мы собираемся пожениться, ей удалили матку в детстве, я знаю что она не может иметь детей.но подскажите это еще как то отражается на здоровье?с уважением Александр М.


– Обида и злость быстро проходят. И на определенном этапе жертва насилия начинает анализировать происшедшее. Возникают мысли: «Почему именно со мной? Я не смог справиться. Я бы все отдал, чтобы этого не было». И на вопрос «почему» приходит ответ» «я виноват в том, что произошло». Либо я слабак, либо я позволил это сделать, либо я себя неправильно вел. Он начинает анализировать, но у ребенка еще маленький жизненный опыт и он не может понять, что он просто попал не в то время, не в то место, так сложились обстоятельства, что он никому ничего плохого не сделал.

По сути, то, что произошло, это проблема того, кто совершил насилие. Ребенку это очень сложно осознать. И поэтому он винит себя, ему стыдно перед сверстниками. Он приписывает свои мысли о себе другим. Раз я так думаю, и другие будут думать так.

В результате человек ограничивает общение с окружающими, потому, что стыдно, потому что ему кажется, что все об этом знают. Он боится, что его будут жалеть. Он боится, что его будут винить. А еще не дай Бог, если кто из окружения скажет: «Да ты что, не мог сдачи дать?»

– Как избавиться от этого чувства? Я так поняла, что один из основных моментов, это старшие авторитетные люди.

– Да. Когда старшие авторитетные люди делятся опытом, он понимает, что он не один побывал в такой ситуации.

Сначала просто проговариваем, восстанавливаем события и чувства, которые он пережил. Не единожды нужно проговорить ситуацию, чтобы она стала по-другому восприниматься. Обязательно нужно, чтобы была реакция на стрессовую ситуацию. Если реакция не наступила сразу, ребенок не выкричался, не выплакался, значит, нужно помочь ему сделать это позже. Если мы добились такой реакции, нам на какое-то время нужно оставить ребенка одного, в покое.

Далее мы окружаем заботой, балуем, насколько это возможно. Мы даем ему понять, что ты нам нужен, что мы сочувствуем тебе в такой тяжелой ситуации.

Ребенок должен четко понять, что любой из нас может оказаться в такой ситуации. Очень действует пример, когда сосулька на голову падает. Идет человек, убивает сосулька. Человек оказался в этом месте в это время, когда упала эта сосулька. Мы не знаем, почему это произошло, и таких ситуаций сколько угодно.

И мы помогаем ребенку все время снимать напряжение, которое первые шесть недель все время будет нарастать. Либо мы ему позволяем плакать, это уже не будет такой реакцией на стресс как первая реакция, которая была с криками, со слезами. Самое главное, об этом всплеске мы не должны вспоминать. Мы будем восстанавливать постоянно, как происходили события, что он чувствовал в дальнейшем. Но мы никогда не будем вспоминать об этой первой реакции, когда он плакал.

И еще родитель должен все время помогать ребенку снимать стресс, возбуждение, которое нарастает. Это может быть и релаксационная музыка, это может быть рисование, если ребенок согласен.

В нашей ситуации очень помогала снимать раздражение бабочка, сделанная из марли и проволоки, для украшения букетов. Берешь ее на палец, выставляешь сантиметров на 40-50 от носа ребенка, заставляешь на нее смотреть и начинаешь водить ее восьмеркой. Это может быть бабочка, это может быть цветок, это может быть яркая пуговица, все что угодно, только не красное. Пуговица может быть желтая, синяя, зеленая, чтобы не раздражала. Таким образом, они стабилизируют свое возбуждение. Мы это возбуждение снимаем однотипными движениями. Концентрация переносится на другую форму, уходит с той навязчивой идеи, потому что на какое-то время это становится навязчивой идеей.

Вы можете поговорить с друзьями вашего ребенка, как себя вести, можете попросить их о чем-то не говорить. Например, я просила не жалеть, не пугаться того, как он выглядит. Просто с ним разговаривать. Им было безумно сложно, но они справились.

Я помогла и тем двоим, которые были вместе с ним, но убежали. Они находились в том же стрессе, плюс еще безумное чувство предательства. Он чувствовал, что они его предали, они чувствовали то же самое. Причем они получили наказание от родителей за то, что они не вступились. Чувство вины, самооценка сразу упала. Естественно потом будет соответствующее поведение. Это закрепится, что я никто и звать меня никак и вообще со мной нельзя иметь дело, потому что я такой…

Поэтому пришлось с этими мальчиками, которые были старше, чем мой ребенок, также проработать, заставить их придти и сказать – «прости, так получилось». Они встретились, когда мы первый раз пришли из больницы, спустя три недели. Они очень много разговаривали, я не лезла. Я сказала, что если захотите, расскажите честно, что вы чувствовали тогда, что вы почувствовали потом. Когда он понял, что они чувствовали, ему стало легче, но сразу он их не смог простить. Он сделал вид, что простил. Потом, спустя несколько дней он сказал мне, что у него все равно бывают моменты, когда он ловит себя на мысли, о том, что он считает, что они предали. «Да, так сложилась ситуация. Они предали, но они же пришли». – «Но я не могу пока простить». – «Это нормально».

Говорите ребенку, что все, что он чувствует после травмы, – это нормально. Он должен пройти через это, и чувство вины – это тоже нормально в твоем состоянии. Это уйдет. Еще лучше, если вы расскажете ребенку о переживании такой проблемы по стадиям, потому что про стрессы сейчас написана масса всего. Чтобы он понимал, что он выйдет из этого, и отслеживал свое состояние.

– Как преодолеть страх перед людьми, перед ситуацией?

Жизнь велика. Переживший насилие испытывает шок и смотрит на мир из очень маленькой форточки, он воспринимает только то, что связано с его состоянием. Он смотрит в маленькую дырочку, и ему кажется, что это весь мир. Нужно позволить себе раздвинуть рамки, понять, что жизнь продолжается, она дышит, она стучится в окошко, и, как Мюнхгаузен, вытаскивать себя из болота. Концентрироваться не на трагедии, а на поисках выхода из депрессии.

– Получив психологическую травму, люди часто замыкаются в себе…

– Люди переживают тотальное чувство одиночества и непонимания. Поэтому если нет возможности сразу обратиться к психологу или батюшке, очень эффективно влиться в группу поддержки по принципу «Анонимных алкоголиков» или создать её самому. Пережившие аналогичные трагедии разговаривают на одном языке и могут помочь друг другу выговориться, проанализировать трагедийные переживания. Сложно выговорить свою боль человеку, который жует мясо, чувствует себя хорошо и для него светит солнце. Наличие сестер по несчастью показывает человеку, что он не одинок, хотя в обычной среде он может чувствовать себя именно так. Допустим, девушка пережила изнасилование, её подруга нет. И ей начинает казаться, что она не такая как все, она плохая, недостойна любви.

– А если даже девушка никому об этом рассказывать не хочет, даже в группу поддержки ей обращаться страшно и стыдно. Как преодолеть этот барьер?

– Можно двигаться простейшими терапевтическими техниками – лепить, рисовать, писать письма самому себе, Богу, выливая эмоции на бумагу. Можно сжигать написанное и раз за разом смотреть, как письмо сгорает и дымом уходит как молитва в небо. Нужно писать, пока не устанет рука, пока не устанет мозг. Не можешь говорить – пиши и сжигай, снова пиши и снова сжигай, рисуй и сжигай. Потом хватит сил на то, чтобы кому-то рассказать.

Очень важно понимать, вы не одиноки, помощь есть и ей можно воспользоваться.

– Какие могут быть последствия изнасилования?

– Этого не достаточно, но человека не надо останавливать. Пусть это будет.

Очень хорошо, если человек, переживший насилие, может кому-то выговориться, – родственнику или другу, который умеет слушать. В таком случае человек уже не лишен помощи. Но, обращу ваше внимание, что в этом смысле женщинам легче, чем мужчинам: они умеют рассказать о своем горе, поделиться им. Это очень хорошо. Мужчинам это дается гораздо труднее. Мужчинам сейчас намного тяжелее переживать горе, поскольку современная культура целиком и полностью женственна, в ней мужчине делать нечего, мужчине плакать нельзя, бояться нельзя, и вообще ему многое чего нельзя. Да и выражать эмоции мужчина имеет право только, сильно выпивши.

У нас так заложено воспитанием, что уже с малых лет мужчине нельзя выражать свои эмоции, это якобы «не по-мужски». Поэтому нам необходимо помогать мужчинам переживать травмы и горе. Нужно говорить о том, что мужчины могут плакать, и это нормально, что это признак силы, и что мужчины могут и должны найти и раскрыть в своем сердце любовь, нежность, заботу – все чувства, которые у них только есть. Это крайне важно.

Скажу больше: современная культура переживания горя – это культура воспитания эмоциональности, и мужчинам она нужна в большей степени. Ведь посмотрите – у нас по статистике у мужчин ранняя смертность. При достижении возрастного порога в 45 лет, женщин на 10% больше, чем мужчин. Это означает, что мужчин, начиная с 45-ти лет, умирает больше, чем женщин. А причины такой ранней смертности – сердечные болезни, инсульты, свидетельствуют как раз об эмоциональном перенапряжении. Женщины выплакивают свое горе, делятся им, а у мужчин единственная разрядка, социально допускаемая и одобряемая, – алкоголь.

Между прочим, и это важно знать, в состоянии опьянения – эмоции ненастоящие. Поэтому слезы «по пьянке», «сквозь водку» не помогают. Это не подлинная эмоциональная жизнь, она не способна принести человеку облегчение. Наоборот, когда человек протрезвляется и вспоминает, что накануне рыдал, он испытывает только досаду, стыд и чувство вины. Ничего хорошего в этом нет. Только трезвые слезы являются действительным и серьезным переживанием…

А чем может помочь такая «разрядка»?

– Она помогает ситуативно. В эти 5 минут, пока действует алкоголь, она помогает снять эмоциональное напряжение, но уже через несколько часов все возвращается на круги своя. Алкогольная интоксикация убивает организм. Так что алкоголь – не выход, а, так сказать, двойной тупик. Во-первых, он не снимает эмоциональное напряжение, не позволяет мужчине переживать свои эмоции всерьез, в здравом состоянии, а во-вторых – приводит его к смерти через алкоголизм. Поэтому в общем итоге – нет, не помогает.

А что помогает? Пение, танцы например. У нас эта культура вывелась вообще. Вот я еще мальчиком помню, как в 1960-е годы в застолье пели. Во дворе то из одного, то из другого окна, особенно по выходным и праздникам, слышалось пение, на весь двор. Сейчас в застолье не поют и танцуют очень мало. То, как сейчас на дискотеках молодежь танцует – это не танцы, это выполняет другую психологическую функцию. Хорошо, что у нас есть бардовская песня. Она выполняет замечательную терапевтическую функцию – там, где ее слушают и поют.

Мыслить вы должны только в положительном ключе «он меня уже любит», «мы уже вместе», «он мой парень». Вы должны думать, что все уже произошло, то есть в настоящем времени. Для проведения приворота нужно тренироваться контролировать свои мысли, эмоции. Некоторым людям для этого нужны долгие месяцы тренировки.

Если у вас нет ни времени, ни желания должным образом контролировать процесс приворота, то обратитесь к магам, поскольку под их контролем и с их помощью вам будет легче довести обряд до желаемого результата.

Дети постарше тоже испытывают стресс от развода родителей. Ребенку трудно понять, почему папа ушел из семьи, а мама все время плачет и когда ребенок спрашивает: «А где мой папа?», мама злится и обзывает папу плохими словами, говорит ребенку, «что папа бросил их и больше не любит». Ребенку становится страшно: а вдруг и мама покинет его, разлюбит, он становится капризным, не хочет расставаться с мамой, боится оставаться один. Он часто грустит, плачет, его сон становится тревожным, прерывистым.

Некоторые дети становятся замкнутыми, многие считают себя виноватыми в том, что родители расстались, становятся задумчивыми, молчаливыми, не желают общаться и играть с ровесниками.

Мальчики часто становятся раздражительными и более агрессивными, весь свой гнев и злобу сгоняют на сверстниках, ввязываются в драки, сквернословят, начинают курить и употреблять алкогольные напитки. Если мама ругает сына за плохое поведение, за неуспеваемость в школе, сын угрожает уходом из дома, а иногда совершает побег из дома, грубит маме, становится неуправляемым. После развода многие мальчики не желают общаться с отцом, стараются всячески оттянуть встречи с ним, а встречаясь, не хотят разговаривать или грубят, ведут себя вызывающе.

Девочки становятся более обидчивыми, плаксивыми, часто впадают в грусть. Чтобы привлечь к себе внимания жалуются на головные боли или на боли в сердце, в животе. Мама не должна оставлять без внимания эти жалобы, визит в поликлинику просто необходим, так как на фоне стресса могут возникнуть различные заболевания. Маме нужно постараться в этот период быть более нежной и ласковой со своей дочкой, не стоит настраивать дочь против отца, не надо говорить: « твой отец – подлец и негодяй, он бросил нас», так как у девочки могут вырабатываться негативные отношения к мужчинам. Повзрослев, она будет воспринимать мужчин, как зло, будет испытывать трудности во взаимоотношениях с противоположным полом, что может отрицательно сказаться на женской судьбе и личной жизни.

Но вместо этого я снова подсела на гадания, и попалось мне гадание с алфавитом и маятником. Я думала, это вранье, но когда сделала этот алфавит, и мне сказали слово: «Привет!» Я была в шоке… и начала спрашивать: «Что меня ждет? Кто мой муж будущий?» На все вопросы получала ответы, и один ответ был, что моим мужем станет знакомый. Но через две недели этот знакомый разбился. Я винила себя, но потом подумала, что случайность, но глубоко ошибалась… За правду надо платить… и заплатила смертью дорогого человека.

Снова я начала гадать, ответы были правдивые, но срок сдвигался у них, то на неделю, то на день, про прошлое было все правда, а будущее уходило. Или же ответ был хороший для меня, а на самом деле было всё не так. Маятник говорил — любимый мой через две недели расстанется с бывшей — в итоге парень говорил мне, что с ней жить начал… И все в таком духе. Я хотела его забыть, найти другого парня, но все от меня бегут. Я девушка симпатичная, было много парней, и замуж звали, а сейчас никого. Совсем одна! Даже парень, которого люблю (бывший) начинает со мной общаться, вроде налаживается, но стоит придти домой, погадать — как он снова пропадает.

Девушки — мы сами прогадываем свое счастье!!! Гадание — это вред!!! Бросайте, пока не поздно! И просите прощение у Бога!!!

Катя, 22 года

* * *

Гаданиями занималась со студенческой скамьи, и сама любила (не серьёзно, конечно), и по гадалкам и колдуньям ходила.

Следует еще раз подчеркнуть, что диагностирование посттравматического расстройства, предполагающего наличие травмы в структуре психики, происходит с помощью специально подобранного комплекса клинико-психологичеких методик, сам же субъект , как правило, не осознает связи симптомов своего состояния с травматическим воздействием. При этом воздействие психической травмы происходит двумя основными путями: либо это постоянные навязчивые мысли и переживания о травмировавшем событии, либо старательное их избегание. И в том, и в другом случае “черная дыра травмы”, по образному выражению одного из американских исследователей PTSD-синдрома Р.Питмана [12, c. 182-189], с неотвратимостью притягивает к себе все мысли и чувства субъекта. Отсюда очевидна основная задача психологической коррекции – помочь таким лицам осознать причинно-следственную связь симптомов страдания с травматическим переживанием и далее постараться интегрировать сознание субъекта.

Литература

  1. МКБ-10. Классификация психических и поведенческих расстройств. Исследовательские диагностические критерии. ВОЗ, Женева, СПб. 1995.
  2. Морозов А.М. Клинические особенности, динамика и психотерапия непсихотических расстройств, возникающих у ликвидаторов аварии на ЧАЭС // Вестник гипнологии и психотерапии. СПб., 1992. N 3.
  3. Тарабрина Н.В., Лазебная Е.О. Синдром посттравматических стрессовых нарушений: современное состояние и проблемы // Психологический журнал. 1992. Т. 13. N 2.
  4. Тарабрина Н.В., Лазебная Е.O., Зеленова М.Е. Психологические особенности посттравматических стрессовых состояний у ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС // Психологический журнал. 1994. Т. 15. N 5.
  5. Тарабрина Н.В., Петрухин Е.В. Психологические особенности восприятия и оценки радиационной опасности // Психологический журнал. Т.15, 1. 1994.
  6. Чернобыльский след. М.: “Вотум-пси”, 1992.
  7. American Psychiatric Association, Committee on Nomen­ clature and Statistics: Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders. Ed.3, revised. Washington, DC: American Psy­ chiatric Association, 1987.
  8. American Psychiatric Association. Diagnostic and Sta­ tistical Manual of Mental Disorders (4th ed.). Washington, DC: American Psychiatric Association, 1994.
  9. Edwards M. Living with the monster: Chornobyl // National Geographic. 1994. N 186.
  10. Green B. Defining Trauma: Terminology and Generic Stressor Dimensions // Journal Of Applied Social Psy­ chology. 1990. N 20.
  11. Orr S.P., Claiborn J.M., Altman B., Forgue D.F., de Jong J.B., Pitman R.K. & Herz L.R. Psychometric Profile of PTSD, Anxious, and Healthy Vietnam Veterans: Correlations with Psychophysiologic Responses // Journal of Consulting and Clinical Psychology. 1990. N 58.
  12. Pitman R.K. Post-traumatic Stress Disorder, Conditioning, and Network Theory // Psychiatric Annals. 1988. N 18.
  13. Trauma and it’s Wake. C.R.Figley (ed.). N.Y.: Brunner-Mazel, 1986.
  14. Vyner H.M. The Psychological Dimensions of Health Care for Patients Exposed to Radiation and the Other In­ visible Environmental Contaminants // Social Science and Medicine. 1988. N 27.

© Н.В.Тарабрина, Е.О.Лазебная, М.Е.Зеленова, Е.В.Петрухин, 1996

Adblock
detector
Наверх